Опять весна знакомый круг замкнут который раз брюсов

Валерий Брюсов, Полное собрание стихотворений – читать онлайн полностью – ЛитРес, страница 17

У Брюсова: «Опять весна. Знакомый круг/Замкнут — который раз!/И снова зелен вешний луг,/В росе — вечерний час». У Пастернака: «Опять весна в. Опять весна. Знакомый круг. Замкнут — который раз! И снова зелен вешний луг,. В росе — вечерний Прильнут — который раз! В. Я. Брюсов. Весной и. А летний день слился с весной в июне, И зло с добром Весело вспомнить опять, что мы звери, весна. Знакомый круг Замкнут - который раз!.

Брюсовские лешие, водяные, домовые не вступают в конфликты с людьми, они мирно с ними уживаются. В произведениях Брюсова, как и в фольклорных бывальщинах, преобладает установка на достоверность. Поэт изображает особый мир, в котором правят хозяева природы и людской мир, который является своеобразной формой отображения первого.

Лешие и домовые в стихотворениях Брюсова приобретают антропоморфный облик, в них нет ничего пугающего. Поэтому поэт трансформирует древнейшие мифологические представления, делая их созвучными современному человеку. Образы народной старины, лешие и домовые, противопоставляются людям цивилизации, подчеркивая тем самым столкновение разных мировоззрений, разных образов жизни, отход от отжившей системы ценностей к новой, устремленной в будущее: Брюсов стремится передать черты внешнего облика русалки: Поэт воспроизводит и наиболее яркие признаки русалочьего образа: Образ брюсовской русалки опирается не только на русские народные поверья, но и на западноевропейские традиции.

Однако у Брюсова вредоносное начало, присущее этим образам, отсутствует. Брюсовская Лорелея, напротив, сочувствует человеку, решившему добровольно уйти из жизни. Брюсов, с одной стороны, сохраняет особенности народнопоэтического предания в качестве отправной точки, а с другой стороны, народные легенды и бывальщины ассоциируются с субъективными ощущениями, внутренним видением поэта. Отдавая предпочтение былинному эпосу, Брюсов включал в свои стихотворения традиционные былинные образы: Рисуя вечные, прошедшие через века и поколения образы былинного эпоса, Брюсов пытался находить аналогию с судьбами современных людей и современного мира.

Беря за образцы разные жанры городского фольклора, Брюсов старается воспроизвести их ритмы, размеры, звуковые особенности: Особенностью поэтики песенного цикла Брюсова является обилие риторических вопросов, восклицаний, обращений, повторов, междометий, которые используются в качестве приема лирической окраски повествования: Поэт передает и лексические особенности городского фольклора: Песенный цикл, в котором Брюсов мастерски воссоздает лексический строй городского фольклора, стал важным этапом на пути стилистических поисков и обновления языка поэзии соединение разностилевых элементов: Для поэзии Брюсова характерен энергичный чеканный стих с декламационно-риторическими интонациями, а в песенном цикле начинают преобладать напевные, мелодичные интонации.

Вероятно, здесь сказалось увлечение поэзией Некрасова, которому свойственна эмоциональная организация поэтического текста. Брюсов в своем песенном цикле выступил как новатор, расширив возможности символистской лирики, и привлёк внимание к городскому фольклору таких поэтов, как Блок, Белый, Городецкий, Маяковский, Бедный. III раздел посвящен имитациям русского народного стиха в поэзии Брюсова. Поэт сохраняет народный размер, ритмический строй, лексические особенности. В литературно-критических статьях, теоретических выступлениях Брюсова, посвященных русскому народному творчеству, а также в собственных стихотворных опытах очевидно расхождение во взглядах со многими символистами Мережковским, Гиппиус, Бальмонтом относительно фольклора, отказ от понимания его как мистического искусства.

Интерес к русскому народному творчеству сопровождал Брюсова на всех этапах его творческого пути. Однако нельзя утверждать, что он явился доминирующим в эстетических взглядах поэта и его поэзии. В одних случаях фольклорные мотивы и образы у Брюсова не имеют функциональной обусловленности и вводятся как элемент украшательства и экзотики.

Пытаясь передать жанровое своеобразие, лексические и ритмические особенности истинных образцов русской народной лирики, Брюсов переосмысливал произведения народного творчества, трансформировал мотивы и образы, вносил изменения, дополняя новыми элементами, а также идеями своего времени.

Евгений Суслов - "Сухие листья" стихи В. Брюсова

Проблему связей творчества Пушкина с произведениями писателей конца XIX — начала XX века затрагивали многие исследователи. Восприятие творчества Пушкина на уровне литературной традиции исследуется в монографии В. Автор рассматривает влияние Пушкина на литературный процесс начала XX века, обнаруживает преломление художественных принципов и мотивов пушкинского творчества в поэзии Блока, Брюсова, Есенина, Маяковского, Мандельштама, Ахматовой, Пастернака.

опять весна знакомый круг замкнут который раз брюсов

Однако в монографии Мусатова отсутствует сравнительный анализ поэтических произведений Пушкина и Брюсова, а влияние первого на творчество поэта-символиста лишь констатируется как факт. Диалог Брюсова с Пушкиным сохранял свою актуальность на протяжении всего творчества поэта. Взгляд Брюсова на роль Пушкина в истории русской литературы не был постоянным. Исследовательские интересы Брюсова-пушкиниста тесно связаны с эволюцией его эстетических взглядов и отходом его от символизма.

Брюсовым написано 82 статьи о Пушкине, значительная часть которых имеет исследовательский характер биографические очерки, текстологические разысканья, работы по поэтике пушкинского стиха. Спустя пять лет после его смерти в году под редакцией М.

Пиксанова вышла книга В. Следует отметить, что в изучении пушкинского творчества у Брюсова преобладает научно-аналитический подход. Это было свойственно и самому Брюсову. Задаваясь двумя общими вопросами: Образ пушкинского пророка, но не как поэта-провидца, чей образ был близок символистам, а как поэта-творца, навсегда вошел в сознание Брюсова: Брюсов, как и Пушкин, не стыдился работать над своими стихами, воссоздавая вторично.

Брюсова, как и Пушкина, интересовали сильные личности, оказавшие влияние на ход истории: Перекличка брюсовских стихотворений с произведениями Пушкина обнаруживается не только на образном или тематическом уровнях. Брюсов сознательно ориентируется на пушкинские художественные приемы композиционные заимствования, семантико-стилистические переклички, ритмические совпадения.

Нередко сама форма, а также ритмико-интонационный строй стихотворений заимствуется у поэта-предшественника. Строки из пушкинских произведений, используемые в качестве эпиграфа к собственному тексту, иногда являлись сигналом к разработке темы произведения в пушкинском ключе.

Однако следы пушкинского влияния очевидны: Вступая в интертекстуальный диалог, первоисточник вносит, а брюсовский текст развивает мотивы скорби, страданья по поводу потери возлюбленных. И Пушкин, и Брюсов используют прием анафоры, который усиливает эмоциональное напряжение и накал чувств, тем самым, заостряя состояние внутреннего дискомфорта лирического героя.

В поэзии Брюсова встречается много совпадений с фрагментами пушкинских текстов, которые не привносят в новый контекст семантики текста-источника, а иногда и лишены точности воспроизведения цитируемых слов. Однако в доработке пушкинского текста Брюсов проявляет собственную художественную манеру, свой стиль, заимствуя у поэта-классика лишь материал, который использует по-своему. Если пушкинский стиль отличается краткостью и лаконичностью, точностью в определениях, то для стиля Брюсова характерны развернутые описания.

Брюсов включает в новый контекст стихотворный отрывок о Клеопатре, отбрасывая прозаический текст пушкинской поэмы. Поэма Брюсова представляет собой образец творческой переработки предшествующего текста. Именно поэтому поэма Пушкина оказалась в центре внимания символистов и нашла отклик в их художественном творчестве и критических статьях.

Брюсов стремится воспроизвести пушкинский язык и ритм употребление старославянизмов, просторечной лексики, обилие цезур. Брюсов соединяет исторический план с сюжетной канвой поэмы, реальных лиц Мицкевич, Пушкин с литературными образами Медный всадник, Евгений.

Такой синтез позволил Брюсову решить проблему в новом современном ключе. Ориентация Брюсова на пушкинскую традицию очевидна, с одной стороны, в противопоставлении поэта толпе, с другой стороны, в сопоставлении поэта с эхом. Ориентируясь на Пушкина, Брюсов предлагает собственную интерпретацию этой темы. Свое бессмертие он видит в прочности сложенных слов: Обращение к Пушкину было необходимо Брюсову для осознания собственных позиций.

Пушкин воспринимался им в качестве некоего эстетического образца, символа. Для искусства начала XX века характерно стремление к взаимопроникновению разнообразных явлений русской культуры. В это время в художественном сознании была широко распространена идея синтеза искусств, направленная на поиск новых форм художественной деятельности представителями разных искусств музыкальные поэмы и цветомузыка Скрябина, музыкальные драмы Вагнера, кинематическая скульптура, литературные симфонии А.

В начале XX века синтез мыслился как первоочередная задача эпохи, как один из важных способов постижения и разрешения вселенских, мистических и эсхатологических вопросов. I раздел рассматривает интермедиальные связи поэзии Брюсова с визуальными видами искусства.

Для художественного метода поэта характерна живописность. Брюсову присуще особое цветовое восприятие мира. Поэтическая живописность у Брюсова обычно усиливает смысловую насыщенность художественного образа. Поэт часто прибегает к приему цветовой синтезии, иногда несовместимой: В поэзии и живописи Серебряного века широко отображались темы смерти и самоубийства, часто изображались трупы.

Валерий Брюсов, Полное собрание стихотворений – читать онлайн полностью – ЛитРес, страница 17

Брюсов также не обошел эти темы в своем творчестве: О связях Брюсова и Врубеля можно говорить на интермедиальном уровне. Их объединяет близость в цветовом восприятии, сходство мироощущения. Поэт не вводит в структуру текста заглавия его картин, он строит свое произведение по принципу монтажных комбинаций фрагментов, деталей, образов его картин, создавая пастиш. Интерес к проблеме демонизма нашел отражение в поэзии Брюсова. Поэт заимствует у художника и живописные принципы.

Сочетание реалистического начала с фантастическим характерно для обоих авторов. В четко трезвой практической сфере я чувствовал огонь бескорыстия: Выл поэтичен рабочий в нем; трудолюбив был поэт Она важна не столько достоверностью, сколько тем представлением, которое сложилось у младшего о старшем: Как раз в отношении к Брюсову этот сплав.

Вот почему его свидетельства так ценны. Они объясняют в известной мере и то, как и отчего сбылось юношеское пророчество Брюсова, - почему именно он, а не кто-либо другой сделался вождем нового направления, как удалось ему объединить разных людей, какие личные качества Брюсова импонировали его соратникам, чем он увлекал их, в какой рабочей атмосфере утверждалось единство замыслов, пристрастий, вкусов.

В книге Андрея Белого Брюсов оживает как талантливый организатор, талантливый стратег и тактик; в книге рассказано о странном обаянии этого еще молодого человека, о его нервной порывистости, в конечном же счете - о его искренности!

Когда Максим Горький назвал Валерия Брюсова самым культурным и образованным писателем той эпохи, этим он характеризовал решающую тенденцию в развитии поэта. Своей культурой Брюсов как бы дал тон поэтическому поколению. Его экспансивность в области культуры чрезвычайно показательна. Одну за другой захватывал он, разрабатывал, осваивал разные области человеческого знания, исследования, умения, изобретательства, открытий. Оно шло из Франции, но к русским поэтам менее всего приложима такая кличка, к Брюсову - меньше всех!

Она не может дать представления о его жажде познать и понять мир. У Брюсова дело обстояло страстнее, наивнее, жизненнее, нежели у французов. Брюсов непосредственно радовался - как ребенок и как дикарь! Брюсов был скифом - на двадцать лет раньше, нежели это обозначенье было приложено к русскому символизму. Но еще проще и литературоведчески правомернее назвать его просто новатором, - новатором по самой сути творческой индивидуальности.

Поэзия XVIII века насыщена персонажами и событиями эллинской и римской мифологии, весь этот языческий пантеон в поэзии XVIII века - своего рода условная номенклатура для условной же характеристики человеческих страстей и деяний. Б лирике Брюсова царит нечто противоположное. Античность для него реальная история, ее живое достояние. Брюсов воскрешает, воплощая в плоти и крови, различные образы далекой древности.

Он делает это по-разному, с разной степенью удачи, но всегда последовательно. Ассирийский царь Ассаргадон в своей автоэпитафии, вырезанной на камне, говорит сам за себя лично ему свойственным, режущим и сверлящим голосом: Я - вождь земных царей и царь, Ассаргадон.

Владыки и вожди, вам говорю я: В русской поэзии впервые после Пушкина возникла такая способность к полному перевоплощению современника в образ далекого прошлого. Каждая новая встреча Брюсова с историей есть вторжение в историю - хозяйское, не терпящее отлагательств и возражений. Он распоряжается в эпохах и странах, как режиссер-постановщик, в духе какого-нибудь Давида Гриффитса, планирующего на воздушном шаре над массовыми сценами; мимо, где-то внизу, проходят римские легионы, слоны, тяжкие бревна катапульт, - все это крупно, рельефно, в трех измерениях, реалистично, - таким современным демиургом рисуется Валерий Брюсов в пору своего расцвета, в лучших своих книгах, где он переходит с мощной легкостью па ТЫ с историей и разговаривает запанибрата с любым из своих вековых кумиров: Неустанное стремленье от судьбы к иной судьбе, Александр Завоеватель, я - дрожа - молюсь тебе!

Когда-то гоголевский городничий рассказывал о бедном учителе, который при одном звуке этого имени впадал в раж и ломал стулья. И тут же рядом - другая судьба, другая эпоха, другой случайный перекресток в средневековой Венеции: Но вдруг среди позорной вереницы Угрюмый облик предо мной возник. Брюсов воскрешал и безымянных рабов, прикованных к римской триреме, подслушивал их скорбные и смутные мечты о свободе. Он воскрешал безымянную женщину, обнаруженную при раскопках Помпеи, которая погибла, отдаваясь возлюбленному.

Еще смелее и своеобычнее поиски Брюсова и его находки в средних веках и Возрождении. Он пошел дорогой, противоположной дороге романтиков.

Не балладный сумрак в духе Жуковского привлек его к средневековой готике, не ужасы могильного мрака, не привидения в замках феодалов.

опять весна знакомый круг замкнут который раз брюсов

Азарт первооткрывателя, следопыта культуры был у Брюсова конденсированным отражением немаловажных характерных черт русского общества той эпохи. Именно тогда русская буржуазия выходила на мировую сцену I! На глазах у современников менялся облик староколенной и тихой Москвы.

Именно в те годы и Морозовы, и Мамонтовы, и Рябушинские, и Щукины прославились как меценаты. Они приняли живое участие в культурном строительстве. Оно сыграло благую роль в первые годы XX века. И московский Художественный театр, и частная опера Мамонтова росли благодаря организационным способностям и материальной помощи со стороны тех же Морозовых и Мамонтовых.

Внешне продолжая брюсовскую линию пропаганды нового искусства но уже совсем не скромно и не строгоРябушинский широко раскрыл ворота своей редакции для всего, что могло сойти за сенсационную новинку. Это события семидесятилетней давности. Их следует восстановить здесь хотя бы затем, чтобы яснее рисовался на фоне эпохи герой этого очерка. Валерий Брюсов действительно не формально, а по существу стал вождем русских символистов.

Это признали и ближайшие к нему соратники и единомышленники в Москве, и почти одновременно с ними не столь близкие к нему лично молодые петербуржцы, среди них в первую очередь и вполне безоговорочно не то мной, как Александр Блок, на которого, по его собственным словам, стихи Брюсова оказали очень большое влияние.

С ним можно и должно было жестоко спорить, но нельзя было отвергнуть его, не заметить, замолчать, пройти мимо. Творческая активность Брюсова не только не ослабевала, но в течение девятисотых и первой половины десятых годов века мужала и крепла, раскинувшись широко и вольно, в разных направлениях.

То были новые книги лирики, а рядом проза и всюду - художественная, литературоведческая и критическая, неистовая полемика! Были попытки и своеобразной драматургии. Но во всем этом разнообразии обнаруживалось единство устремлений автора. Брюсов выступал как страж, защитник и пропагандист культуры.

Он воскрешал для русских читателей полузабытых или недооцененных старых поэтов - Баратынского, Тютчева, Каролину Павлову. В этом сказывалось и бескорыстие Брюсова, и пытливость, и широта в историческом постижении прошлого.

опять весна знакомый круг замкнут который раз брюсов

Но прежде всего это было высокое служение тому делу, которое было им избрано навсегда, - служение русской поэзии. Многие в те времена называли Брюсова книжным поэтом.

Да и сейчас можно услышать такую оценку. Но предположение о полной независимости Пастернака от Брюсова не исключает возможности сопоставления двух стихотворений.

Но как по-разному решается у Брюсова и Пастернака общая тема! Сталкивается безукоризненное мастерство, тончайшее владение темой, всеми поэтическими средствами Брюсов и поэтический захлеб, ученичество Пастернак. Его строфы замкнуты, как алгебраиче-ские формулы Но его стихотворение от этого ничуть не проигрывает. Можно увидеть у Пастернака спор — вольный или невольный — с Брюсовым. Если это и радость, то радость умудренного опытом человека, довольствующегося тем, что ему суждено еще раз увидеть весну, еще раз влюбиться.

Масштаб Брюсова, как всегда, — века: У Пастернака масштаба-то как бы и вовсе нет, а если есть, то масштаб одного вечера. В последней строфе — трагическое ощущение хода человеческого существования, не совпадающее с традиционным восторгом перед неизменностью круга бытия у Брюсова: Бальмонт и Блок или Белый — Блок: И когда в этом царстве установившейся и только потому незамечаемой неестественности кто-нибудь откроет рот не из склонности к изящной словесности, а потому, что он что-то знает и хочет сказать, это производит впечатление переворота, точно распахиваются двери и в них проникает шум идущей снаружи жизни, точно не человек сообщает о том, что делается в городе, а сам город устами человека заявляет о.

Город Блока оказал определенное воздействие на город Пастернака, хотя эти города не совпадают топографически топография к общему ходу литературы отношения не имеет.

Однако в пастернаковском городе остаются ориентиры и брюсовские. Достать чернил и плакать!. Далее Брюсов прибегает к устоявшейся символистской лексике: С ним связаны чернила.

Полное собрание стихотворений

Чуждый чарам черный челн. К этому звуковому ряду подключаются другие слова: Вероятно, метонимический принцип и определил выстраивание взаимопроникающих образных рядов: Два этих образных ряда совмещаются в строках: Сегодня мы исполним грусть его — Так, верно, встречи обо мне сказали, Таков был сумрак.

Таково Окно с мечтой смятенною азалий. Но в том же стихотворении есть и символистские приметы, поддающиеся расшифровке. Другое дело, что азалии погружены в разный контекст: Следует заметить, что в иных случаях Пастернак в году подчеркивал и не затушевывал символистскую стилистику.

Но здесь он убирает многое, что было характерно для символистов. В редакции года: Убирает Пастернак излюбленное символистами погружение в строй стихотворного потока иноязычных выражений заодно неизбежно снимались семантически и ритмически связанные с варваризмами соседствующие строки — прикрепленные к ним: Убирает Пастернак слова и образы из еще более старого — романтического арсенала, перекочевавшие в символист-ский: Пастернак же идет дальше Брюсова.

Брюсов в начале х годов сумел возвести в разряд поэтического то, что ранее никому не удавалось. Оно почти неразличимо опускалось и подымалось и было похоже на почерневшую от времени живопись в качающейся раме. Поводом к тому было — ощущение Венеции как цитаты, в том числе из Брюсова и Блока. Как и в других случаях, Пастернак убирает символист-скую поэтику, приглушает. Тем не менее уже первая редакция стихотворения самобытна и в своем раннем варианте несет на себе отпечаток неповторимого дарования Пастернака.

Ссылаясь на строки из программного стихотворения С. Хотя тут же Брюсов подчеркивает: Но Брюсов далее делает оговорку: Выше приводилась реакция Пастернака на отзыв Брюсова. Встреча в году с Маяковским, как известно, стала катализатором резкого перехода Пастернака от символист-- ской ориентации к футуристской. В связи с докладом возникают две проблемы. Разнобой в оценке доклада.

Дурылин приводит в воспоминаниях сдержанные оценки: Либо хронологические смещения произошли не-осоз-нанно. Трактуя несколько по-разному предисловие Н.

Бобров писал в воспоминаниях о бегстве в футуризм как о спасении, невольно повторяя суждение Брюсова о футуризме на фоне кризиса, как полагал критик, в поэзии начала х годов, как об оздоровляющем течении в русской поэзии. В рамки данной статьи не входит рассмотрение футуризма Пастернака. Остановимся в связи с эволюцией Пастернака на проблеме скрытого дуализма поэта в отношении к символизму и футуризму, ощутимого и после года. Пастернак воздает должное символизму и перечисляет его художественные открытия.

Отмечая урбанистические поиски символистов, Пастернак, однако, высказывает главный упрек символизму: Отталкиваясь от другого устойчивого знака символистов — горизонта ср.

Наконец еще два других упрека: Брюсов заявил устами Умеренного: Футуристы — это те же символисты, которые хотят, во-первых, отмежеваться от недостойных эпигонов символизма, а во-вторых, отказавшись от некоторых ошибок символизма, привнести в него свое новое Пастернак полагает, что символисты видят в пристегивании футуризма к символизму способ продлить свое существование в искусстве: Футурист — новосел Будущего, нового, неведомого. Однако параллельно с отказом от наследия символизма у Пастернака продолжался и иной процесс — нежелание принижать.

Любопытно, что в письме года июль из Петровского где он жил на даче Ю. Балтрушайтиса Пастернак с радостью сообщает родителям о получении книги Э. Метнера с дарственной надписью, передает мнение о своем творчестве Вяч. Он имеет при этом в виду то рабское подчинение ритмической форме, которое действительно заставляет меня часто многим поступаться в угоду шаблонному строю стиха В нем есть что-то, напоминающее Гете, конечно, только в манере держать себя Пастернак мимоходом задевает символистов, тоже выступающих в роли судей: Однако эта оценка связана с нежеланием более публично выступать против символистов.

Ведь он же талантлив Что это значит все? Что за убийственный жаргон! В этом проявится недовольство своими ранними стихами.

опять весна знакомый круг замкнут который раз брюсов

Потребуется перемещенье ударенья ради рифмы — пожалуйста: Шло это от символизма, но получило конечное воплощение в футуризме. В письме от 24 сентября года О. Мандельштаму Пастернак объясняет логику переделки двух ранних книг: Он даже разделяет идею преодоления символизма акмеизмом В.

Жирмунскийа не футуризмом Б. Футуризм же, имажинизм и Сельвинский — были продолжением символизма. Были — символизмом.

И снова поэт выстраивает еще один возможный вариант своего творческого пути, близкий акмеистскому: Имя Анненского неоднократно всплывало в судьбе Пастернака.

Познакомил его с поэзией Анненского К. И действительно, может ли влиять незнакомый поэт?. Как уже говорилось, Е.